Евгений Дятлов о романсе

– Исполнение романсов стало прямо-таки повальным увлечением. Большинство исполнителей «вертится» на одних и тех же произведениях. Вам не мешают чужие трактовки?

– Они проходят мимо, так как на концерты исполнителей романсов я не хожу.

– То есть даже какие-нибудь петые-перепетые «Отцвели уж давно хризантемы в саду» вы поете, условно говоря, так, будто они написаны только вчера?

– Можно сказать и так. То, что мне приходилось слышать в детстве или юности, было до такой степени органичным и неразрывным с личностью исполнителя, что мысль о каком-то копировании просто не может прийти в голову. А то, что случается услышать сейчас, настолько меня не удовлетворяет, что я ни в коей мере не могу соотносить это с собой. Бывает вообще непонятно, зачем человек вышел и начал петь...

– А вы запели романсы, чтобы привнести в них что-то свое?

– Я не привнести пытаюсь, я пытаюсь убрать. Анахронизмы, штампы разные. Мне не нравится, что романс чаще всего воспринимается как некий давно сложившийся, закостеневший жанр, который требует строго классического подхода и какой-то заштампованной атрибутики. Если же посмотреть передачу «Романтика романса», то становится очевидно, что классическим вокалистам чаще всего свойственна чисто внешняя форма подачи. Они формируют образ, подчиненный оправданию каких-то технических вещей: когда надо взять дыхание, как не потерять «правильный» звук... То есть артист решает на сцене массу задач, но задачи эти не имеют никакого отношения к самому романсу, к тому озарению, которое появилось однажды у кого-то в сердце, в душе и нашло выход в форме этого текста, этой мелодии. А романс нельзя «просто петь», его надо проживать.

– Как же вы научились проживать то, что поете?

– Я услышал людей, которые способны к такому исполнению. Я услышал, как поет Валерий Агафонов, у которого внутри будто бы происходит взрыв, вспышка, и романс перестает существовать как некая музыкальная форма. Он становится исповедью мятущегося, мятежного, любящего, страдающего человека. Можно сказать, что именно Агафонов «привел» меня в мир романса.

Совсем иначе исполняет романсы Евгения Смольянинова – ее исполнение, когда я столкнулся с ним впервые, стало для меня каким-то непостижимым откровением. Есть и третий вариант – Олег Погудин.
Из интервью Санкт-Петербургские ведомости Выпуск № 181 от 26.09.2008